Стюарт Хоум
ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ "МАНИФЕСТОВ НЕОИСТОВ"

Я вспоминаю, как в свое время, еще подростком, мне приходилось с немалым трудом раздобывать английские переводы манифестов русского футуризма, и испытываю немалую радость от того, что в силу причуд закона симметрии, собрание моих работ, выдержанных в духе "ретро-футуризма", увидит свет на русском языке в небольшом московском издательстве. И удовлетворение мое тем полноценнее, что, оглядываясь на двадцать лет, посвященных мною "антиискусству", я замечаю: я перерос многое из того, чем ранее занимался. Кое-какие из работ, написанных мною в юности, кажутся мне по-прежнему занимательными, в то время как некоторые другие (в особенности те, что существовали в "самиздатовских" ксерокопиях) заставляют меня только недоуменно присвистнуть и пожать плечами. Я допускаю, что в то время у меня имелись веские причины, чтобы писать такую банальщину, но уже не могу вспомнить, какие именно. Разумеется, эти писания тоже были этапами моего пути, который привел меня к моему нынешнему состоянию... И мне уже совсем ясно, что заставило меня выбрать столь кружной путь. В конце тяжких трудов каждому хотелось бы, пожалуй, обнаружить себя стоящим на широком плоскогорье, залитом ярким солнечным светом, но странствие мое не имеют ни начала, ни конца - одним словом, оно - бесконечно. Я все еще плутаю в лабиринте, который лишь отчасти сотворен моими собственными руками. Я погрузился в изучение истории искусства, пытаясь отыскать там материал для моего собственного антиискусства, одновременно выказывая полное безразличие ко всем формам существующей культуры. Иными словами, я занимался тем видом деятельности, для которого леттристы и ситуационисты изобрели крайне туманный термин "диверсия", хотя, возможно, лучше обозначить это как "психогеография"? Результатом ее является словесный коллаж: фразы и даже целые предложения берутся из любых источников и превращаются в процессе их совмещения в абсолютную бессмыслицу. Мой вклад в критический дискурс опирается исключительно на надежду, что, если все сказанное или сделанное мной уже содержится в нем, то за мною остается, по крайней мере, право исключить это из данного дискурса. Подобным же образом, зная так, как это знаю я, что все неправды, сотворенные за последние два столетия, несущественны в сопоставлении с нагроможденной за тот же период грудой обманов, я отрекаюсь от лживых посулов извращенной науки. По той же причине путешествия мои следует уподобить не столько восхождению на вершины, сколько поиску Северо-западного прохода.

Я очень "рад", что, по мнению многих из тех, с кем я встречался и даже работал, я не "занимаю" видного места в культуре, поскольку предпочитаю пути тайные и кривые (список светил, придерживающихся этого мнения, слишком долог, чтобы приводить его здесь, но среди тех имен, что мне попались на глаза в сегодняшних газетах, упомяну Мартина Крида и Вольфганга Тиллманса). Я чувствую, что становиться знаменитостью - опасно, и это не удивительно ни для кого из тех, кто, как и я, очарован оккультным принципом взаимности. Все явное исчезнет, а все тайное еще возникнет из той ночи, в которой все гегелевские священные коровы серы. Авангард и оккультизм суть две стороны одной монеты. Если первый симулирует свою (пост) модерновость, то второй - свою древность. Бакунин (который "вдохновил" ранний этап политического авангардизма, "расфокусированный" на фигуре князя Кропоткина) писал о своем желании быть незримым рулевым в центре народной бури и о своем стремлении приобретать все большее могущество, не обретая при этом ни должности, ни титула или официального права на это. Лично я хотел бы быть и пассажиром и одним из рулевых, террористом, захватившим самолет, и его заложником, восседать одновременно в кабине черного вертолета и в салоне реактивного лайнера, что кажется мне идеальной метафорой, как нашего мира, так и того мира, которого никогда не было и который никогда не наступит. Предпринятая Бакуниным разработка популистского учения о "революционной организации" оказала слишком большое влияние на большевиков, чтобы "современный" пролетарский постмодернист (каковым я себя считаю) мог бы пренебречь этим. Добавим к этому лишь то, что, поскольку термин "авангард" изначально возник в военном деле, художественный "авангард" изначально являлся симулякром, копией, не имеющей оригинала. Отрекаясь от Бакунина, мы заявляем о том, что, если ты хочешь найти "массового человека", который является основным кирпичиком всех "народных бурь", ты должен обратиться внутрь себя. Нанотехнология только подтвердила то, что знал уже Маркс, а именно то, что сознание И ЕСТЬ материя, и что как в своей социальной, так и антисоциальной форме постмодернистские иронисты и есть классово неразделенные массы, вождями и штурманами которой станут частицы разбухающей от избытка информации антиматерии. Структурно оформленные организации рано или поздно становятся Левиафаном, который живет за счет трюка фокусника, в котором правая рука не подозревает о том, что творит левая. Для того, чтобы одурачить "массы" те, кто руководят нами, должны сначала одурачить самих себя. Подобным же образом я всегда существовал одновременно внутри и вне институций искусства. Но "вне" и "внутри" суть понятия, которые создают друг друга и не существуют по отдельности, по этому я всегда одновременно нахожусь и вне и внутри любых институций и клик. Создав себе весьма сознательно репутацию "аутсайдера" внутри "самодостаточного" мира литературы и искусства, я добился того, что с небывалой легкостью смог получать средства от культурных фондов, принадлежащих британскому государству: средства, которые я употребил на неустанную критику институций искусства. При капитализме (я не исключаю из этого понятия СССР, которое тоже было капиталистическим государством, поскольку не упразднила отношения собственности) трудящиеся производят в условиях отчуждения. Если двадцать лет назад я существовал на пособия по безработице, то сегодня деньги налогоплательщиков, необходимые для субсидирования наиболее трудно осуществимых и низкоокупающихся моих проектов, поступают из Британского Совета Искусств. Меня это нисколько не смущает, поскольку вся идея анархизма и заключается в том, что каждый живет в этом мире, как ему больше нравится.

Тексты, включенные в эту книгу, как и это "предисловие", пытаются "осуществить" в теории и на практике "смерть" авангарда. Это моя версия ночи оживших мертвецов, нечто вроде "зомбирования". Одновременно в небе кружатся стаи НЛО, люди в черном идут по улице под вашим окном, и земля умирает со стоном. Смотрите, смотрите, сюда идет Патти Херст, покинувшая замок гражданина Кейна, чтобы выпить вашу кровь! Я пытаюсь всего лишь добиться автономии для негативного, как элемента культуры. Я хочу освободить эстетическое из гетто искусства и интегрировать его в повседневную жизнь. Роль художника как неспециализированного специалиста должна быть отменена, но для того, чтобы это стало возможным, она должна быть в начале полностью осуществлена. Это - задача, которая не может быть доверена тем, кто верит в Искусство в том же духе, в котором Джордж Буш-младший верит в Бога. Перечитав эти тексты двадцатилетней давности, я пришел к выводу, что они хорошо справились с этой задачей. Что означает, что я, в свою очередь, одновременно изменился и не изменился. Мои цели остались теми же, но изменились средства их достижения. Другими словами, если для меня более не существует различия между целями и средствами, то это потому, что мое понимание первых претерпело радикальное изменение, в то время как понимание вторых осталось практически прежним. Два десятилетия для культурной политики - не всегда большой срок, иногда это всего лишь миг. Недавно я невнимательно перечитывал Бергсона. Мы всегда воспринимаем прошлое через призму настоящего и именно поэтому будущее имеет для нас значение. К (не)счастью историю пока еще никто не отменял, а вместе с ней - и различие между моим и чужим. Апокалиптические идеологии, которые предрекают наступление утопических империй, оправдывают спрямление всех путей. Именно против этого и восстаю я. Я иду, как мне заблагорассудится, то в том направлении, то в этом, одновременно приближаясь в правде и удаляясь от нее. Меньше всего мне хочется добраться до цели моего пути. Истина - в саморазвитии; постижение истины подобно короткому замыканию, в котором сгорает все устройство.

Стюарт Хоум, Ноябрь 2001.

Перевод Ильи Кормильцева


 
 
 
письмо в редакцию, T-ough press webmaster