Уильям Берроуз

Алекс Керви Трансмутация Out of Time

Призрачный шанс. Перевод Дмитрия Волчека

Отзывы критиков


Литературное творчество сродни возгонке: чем меньше конечного продукта, тем крепче пробирает. Маленькая повесть "Призрачный шанс", может быть, и не превосходит романы Берроуза по текстовому драйву, но, как теперь говорится, вставляет не слабо. Если свести высокое безумие к идеям, то выходит совершенный Гринпис: нехорошо человеку обижать животных и растения, которые и древнее, и чище. Текстовая модель и подавно традиционна: слабый и обиженный может крепко сдачи дать. Но к клокочущему экстазу Берроузова письма все это имеет весьма опосредованное отношение. Зато: "Среди самых смертельных - растения-паразиты, растущие в человеческой плоти, например, Корни. Эти Корни прорастают во внутренности и железы, обвиваются вокруг костей, лозы поднимаются у жертвы в паху и подмышках, зеленые ростки выскакивают из головки члена, усики высовываются из ноздрей, выбрасывая смертоносные семена, разлетающиеся по ветру, шипы разрывают глаза, яйца опухают и взрываются корнями, череп превращается в цветочный горшок для красивейших орхидей, которые растут поверх мертвых глаз, а кожа медленно затвердевает в кору".

Ex Libris, май 2000


Как-то так получается, что самые мрачные писатели, сумасшедшие, наркоманы, социопаты и ниспровергатели ценностей говорят самые светлые вещи. В этой книжке есть всё, за что мы любим Берроуза.

Поле.ru


Дмитрий Волчек продолжает одаривать русского читателя опавшей листвой с довольно странных баобабов Берроузовой прозы. Теперь - речь не о кошках, а о лемурах. "Народ Лемуров старше, чем Homo Sap, намного старше. Их возраст насчитывает сто шестьдесят миллионов лет, время, когда Мадагаскар отделился от африканского континента. Их способ думать и чувствовать принципиально отличен от нашего, он не ориентирован во времени, они не имеют представления о последовательности и случайности, эти категории для них противоречивы и непонятны". Нечто подобное - насчет отсутствия представлений о последовательности (пространственной, временной) - я уже читал, только не у американского хулигана, а у скромного аргентинского библиотекаря: "Спиноза приписывает своему беспредельному божеству атрибуты протяженности и мышления; в Тлёне никто бы не понял противопоставления первого (характерного лишь для некоторых состояний) и второго - являющегося идеальным синонимом космоса. Иначе говоря: они не допускают, что нечто пространственное может длиться во времени. Зрительное восприятие дыма на горизонте, а затем выгоревшего поля, а затем полупогасшей сигары, причинившей ожог, рассматривается как пример ассоциации идей". Стоило бы, конечно, задаться вопросом, почему столь разные писатели примерно одного возраста (плюс-минус десять лет) так настойчиво сочиняли разнообразные Тлёны и Мадагаскары, все эти Терциусы Орбисы, где блаженно неведомы причинно-следственные связи, где время - не Река, а Океан, где нет понятия ни о какой антропоморфности? Отчего вдруг появилась эта Лавка Всевозможных Наркозов На Любой Вкус - от библиофильского до мескалинного, от буддистского до алкогольного; от чего хотел забыться тот мир? Ответы вроде "От ужасов тоталитаризма" или "От ужасов мировых войн" не принимаются.

Кирилл Кобрин, "Новый мир" №1,2000


 
 
 
письмо в редакцию, T-ough press webmaster